Всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану

По всему острову Ултуан эльфы, дрожа, наблюдали из своих башен, как небо пылало синим и фиолетовым огнём, как в конвульсиях тряслись поля и горы. Выли и рычали кошмарные голоса, а тёмные тучи обратились в кричащие в муке лица, что кружили вокруг горных вершин и смешивались с волнами Внутреннего моря. Тысячи демонов явились в мир - лающее, кричащее воплощение резни. Против подобных свирепости и злобы эльфы не имели защиты. Они забивались дьявольскими клинками и беспощадными когтями: старики и младенцы, лорды и леди, крича, уволакивались на погибель прислужниками Тёмных Богов. Казалось, мир обречён на вечность мучений.

Найди ответ на свой вопрос: Подчеркните обобщаюбщее слово. semashkov.ru ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану. semashkov.ruен. Расставьте знаки препинания, подчеркните обобщающие слова. 1. Всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану. 2. Андерсен полюбил в Италии.

Капитанша часто оглядывалась на первую баржу. Там, на корме, ворочая тяжелым рулем, стоял вахтенный матрос, сутулый, с отвисшими плечами; у него была большая серая борода, а издали казалось, будто он держит в зубах пучок моченца, раздуваемого ветром. Это было смешно, но внимание капитанши привлекало другое. По палубе, от носа до кормы, прогуливался человек средних лет, в черном суконном бушлате, в черных брюках. Это был шкипер баржи. Она наводила на него бинокль, с любопытством рассматривая его высокую стройную фигуру, широкие плечи, крутую грудь, загорелое лицо с тяжелыми челюстями. В походке его было что-то твердое и упрямое, что бывает у людей, чрезвычайно уверенных в себе.

Всероссийская контрольная работа по русскому языку -2017 год. Русский язык, 5 класс

Все, что можно было сломать, сломано. Остался один папирус. Последний взгляд на покоренную стихию. Океан, с виду такой же безбрежный, как в дни Колумба, как в пору величия финикийцев и ольмеков. Долго ли еще будут в нем резвиться рыбы и киты?

ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ В ПРОСТОМ И СЛОЖНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ

Он храпел. В тусклом свете ночника издалека были видны только его усики. Каска сползла на глаза, и под ее тяжестью голова бригадира клонилась вниз… Он еще пытался удержать ее… Он пытался бороться с дремотой… Самое время звонить… Я долго ждал перед решеткой. Решеткой, по очертаниям которой можно было только догадываться об истинных размерах этой чугунной громадины из страшных пик, торчащих в кромешной тьме. Я держал в руке дорожное предписание… Время прибытия в нем было указано.

Часовой, стоявший в будке, сам толкнул дверь прикладом. Он крикнул внутрь: — Бригадир! Это волонтер! Человек двадцать, а то и больше, спали, развалившись на конюшенных соломенных подстилках. Они зашевелились, заворчали. Часовой был еле виден из-за вороха шинелей… торчащие пелерины напоминали соцветие артишока… и еще булыжники мостовой под колесами автомобилей… встопорщенный кринолин.

Мне доводилось видеть булыжники с голову величиной… казалось, что ступаешь между… Мы вошли в берлогу. До одури разило тяжелым солдатским духом.

В нос шибало так, что можно было потерять сознание. Сильный едкий запах забивал дух. Это был смешанный запах человеческой плоти, мочи и жевательного табака, и выпущенных из кишечника газов, и еще жидкого остывшего кофе, и лошадиного навоза, и ко всему этому примешивался какой-то запах, еще более тошнотворный, как будто повсюду было полным-полно дохлых крыс.

Все это, проникая в легкие, вынуждало задерживать дыхание. Но человек, сидевший у лампы, прервал мои раздумья: — В чем дело, придурок, тебе что, нужно особое приглашение, чтобы начал шевелиться? Не хочешь записываться своим ходом? Может, прислать за тобой навозную тачку? Они лежали сплошной преградой. Я попытался переступать через компанию. Бригадир обрушился на меня: — Посмотрите-ка на этого недотепу!

Никогда не видел такого тупого шпака! Нам его специально подсунули! Иди же! Когда я споткнулся о какую-то саблю, вся эта куча тел недовольно заворчала… Кто-то икал, кто-то хрипел. Я им всем перебил сон. Один за другим лежащие приподнялись, чтобы взглянуть на мою рожу, на демисезонное пальто, принадлежавшее на самом деле дяде Эдуарду… Физиономии у всех были красные, багровые, за исключением одной, которая казалась скорее зеленоватой. Все зевали, широко разевая рты.

При свете были видны их гнилые кривые зубы, у многих недоставало передних. Некрасивые зубы старых лошадей. Лица с широкими скулами. Эти негодяи ухмылялись, глядя на меня, стоящего перед бригадиром вот так, слегка растерянного, понятное дело.

Они хрипло заговорили все разом, обмениваясь мнениями. Я не понимал, о чем они меня спрашивали… это было какое-то мычание. Бригадиру с трудом удалось развернуть мои бумаги… они все время прилипали к его пальцам… затем прочесть мое имя. Ему еще нужно было вписать меня в реестр… Это был тяжелый, изнурительный труд… Он очень старался. Целый ряд касок на полке прямо над его головой, с торчащими ярко-красными плюмажами, громадными свисающими конскими хвостами, выглядел впечатляюще.

Бригадир с высунутым от усердия языком все же сумел написать мое имя. Живо пошевеливайся, холера тебя забирай! Парижанин прибыл! Немедленно к Сержу! Дневальный приподнялся в глубине соломенного лежбища, пополз по подстилке.

Дорогу преграждали дрыхнувшие вокруг, у него не было желания перепрыгивать через них. Ни малейшего. В конце концов ему удалось выбраться наружу, но на ногах он держался с трудом. Он изо всех сил тер закисшие после сна глаза. Он искал свой ремень. Он все время ронял свой палаш [2]. Ему ничего не удавалось доделать до конца. Тем не менее он добрался до двери… Он двигался в темноте, переломившись в пояснице, как будто согнутый усталостью… Покой в караулке был нарушен, я потревожил их сон… Я разбудил все стадо… Впрочем, именно в этот момент ко мне прибыло подкрепление… Бах!

Хлопнула входная дверь… Их было не меньше десятка… Они возвращались с обхода… Должно быть, прибыли издалека… и очень быстрым ходом, судя по тому, как они дышали. Меня зажали в этой толпе зубоскалящих увальней в мокрых накидках так, что пальцем нельзя было пошевелить, тут любой бы задохнулся. Тем не менее им удалось вылакать одним махом, прямо так, стоя, сначала два литра, а потом еще бутыль.

Они заговорили о каких-то неприятностях, о лошадях, сбежавших из конюшни. Поднялся невообразимый галдеж. Я мог различить только тряпье, в которое он был плотно закутан.

Сам он был практически не виден под своей каской в этой тесноте и темноте. Это прозвучало как единодушное решение. Он все же захотел пройти и с силой начал проталкиваться сквозь толпу. Он протиснулся уже к самой двери.

В этот момент сильнейший пинок подбросил его и вышвырнул к чертям собачьим… Он шлепнулся на булыжник… со всеми своими побрякушками, палашом и остальной амуницией. Послышался жуткий грохот. Вопрос был задан резким пискливым голосом, доносившимся откуда-то с верхнего этажа. Я разглядел лицо спрашивавшего… кепи… легкая седина… Унтер-офицер появился из темноты, двигаясь по лестнице вдоль стены. Он спускался, быстро переставляя ноги, ступенька за ступенькой. Были и те, кто еще валялся, продолжая храпеть, на соломе, с ногами, торчащими в проходе за пределами соломенной подстилки.

Они были как раз на пути унтер-офицера, и он шел, пиная их сапогами, то справа, то слева. Ему хотелось взглянуть на меня поближе. Он вопит, глядя на меня в упор: — Смирно! Я не шевелюсь. Я по-прежнему не двигаюсь. Все остальные вокруг гогочут. Беспорядок и анархия! И тут же начинается шквал ругательств и угроз, сопровождаемый сильной отрыжкой. Я не мог хорошо рассмотреть его глаза, этого Ранкотта, из-за коптящей, как головешка, лампы и в особенности из-за надвинутого на брови кепи с каким-то нелепым козырьком вроде веера.

Застегнул мундир. Должно быть, он дрых в какой-то каморке там, наверху… Он слегка покачивался, изучая вдоль и поперек мои документы, как если бы я пытался всучить ему подделку. Ворчание продолжалось… Вне всякого сомнения, передо мной была настоящая тупая скотина, на своем веку мне довелось повидать немало подобных мерзких рож, но этот казался идеальным воплощением абсолютного скотства. Его щеки были покрыты сетью багровых прожилок, скулы выпирали так, что, казалось, кожа вот-вот треснет.

Его усики с нафабренными острыми кончиками блестели… Он жевал окурок, зажатый в уголке рта… Было ясно, что я действую ему на нервы… Он собирался мне что-то сказать… Он тяжело дышал носом, как собака. Но в это мгновение его внезапно осенило… вот так, ни с того ни с сего… — А пороховые склады, Ле Мейо? Вы об этом не думаете? Как же так? От этого напоминания Мейо содрогнулся.

Он бросился к окну, затем к двери… — Так точно, серьжан! Так точно, серьжан! Сию секунду! Он уже был снаружи, он уже бежал… Сержант снова вспомнил обо мне и начал принюхиваться совсем вплотную… — Да от него воняет, от этого мурла, клянусь! Он ликовал! Это наблюдение удивило меня, так как там, где мы находились, стояла такая адская вонь, что немалых усилий стоило удержаться на ногах и не упасть в обморок.

Стало быть, начались придирки. Он снова зовет Мейо. Мне здесь это ни к чему! Он невыносим, этот свинтус! Он так может весь пост уморить! На воздух! Уберите все это от меня, Мейо!

Раставить знаки применения. всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану.

Поставьте знак ударения в следующих словах Баловать, включишь, дефис, звонить 4. Над каждым словом напишите, какой частью речи оно является. Запишите, какие из известных Вам частей речи отсутствуют в предложении.

ВАСИЛИЙ БЕТАКИ

Он храпел. В тусклом свете ночника издалека были видны только его усики. Каска сползла на глаза, и под ее тяжестью голова бригадира клонилась вниз… Он еще пытался удержать ее… Он пытался бороться с дремотой… Самое время звонить… Я долго ждал перед решеткой. Решеткой, по очертаниям которой можно было только догадываться об истинных размерах этой чугунной громадины из страшных пик, торчащих в кромешной тьме. Я держал в руке дорожное предписание… Время прибытия в нем было указано. Часовой, стоявший в будке, сам толкнул дверь прикладом. Он крикнул внутрь: — Бригадир! Это волонтер!

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Шторм . Здесь умереть не сложно , выжить тут невозможно . Storm

Дидактический материал по теме "Однородные члены предложения" для учащихся 5 класса

Под ногой ветки потрескивают как в костре в эту погоду: Роща кажется жутко сухой! Не от их ли колючего нрава хоть какую-то взял я малость Плюхает тихий прилив. У песчаной кромки волна сломалась: Песочный дворец, построенный малышом, терпит головомойки… А при отливе песок опять серебрист, да и волны притихли. Только скалы — как скалы… Упрямство моё — не от них ли? А некая дикость? От дикого камня какой-нибудь здешней постройки?

Всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану. Расставьте знаки препинания, подчеркните обобщающие слова. 1. Всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану. Расставьте знаки препинания, подчеркните обобщающие слова. 1. Всю ночь ветер грохотал и яростно рвался к океану. 2.

Расширьте содержание предложения, вставив в него сколько возможно рядов однородных членов. Полученное предложение запишите. На лесной опушке расцвел шиповник.

Аэнарион / Aenarion (рассказ)

.

Составить предложение со словами польова рослина

.

.

.

.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Комментариев: 1
  1. Олимпиада

    Братцы, о чем вы пишете? ? При чем тут этот пост? ?

Добавить комментарий

Отправляя комментарий, вы даете согласие на сбор и обработку персональных данных